Главная страница. продолжение примечания карта маршрута рис.1. рис.2. рис.3. рис.4.
Заблоцкий Е.М. НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ АНОСОВ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ: АМУРСКАЯ ЗОЛОТОПОИСКОВАЯ ПАРТИЯ (1857-1860 ГГ.).

1. По Амуру до Николаевского поста.

18 мая 1857 года из Шилкинского завода «на особо выстроенной барже при двух малых лодках» отправилась Амурская золотопоисковая партия. Партию возглавил 23-летний поручик Корпуса горных инженеров, чиновник особых поручений Горного отделения Главного управления Восточной Сибири Николай Павлович Аносов [1]. Под его командованием находились штейгер Тетерин, один промывальщик и десять горнорабочих, служителей Нерчинских заводов. Решение о начале поисков золотых россыпей по Амуру было принято генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н.Муравьевым, получившим полномочия на пограничные переговоры с китайскими властями. До завершения этих переговоров действия поисковой партии могли распространяться лишь на местность, прилегающую к устью Амура. Соответственно, партии было предписано проследовать в этот район, не задерживаясь и ограничившись в верхнем и среднем течении Амура обследованием нескольких небольших левых притоков [2].
Сведения о золотоносности региона к началу работ Амурской партии исчерпывались данными Забайкальской экспедиции и экспедиции Невельского. Материалы секретной Забайкальской экспедиции военного ведомства (1849-1851 гг.) были известны Аносову, вероятно, в общих чертах, поскольку опубликованы не были. Он пишет о «золотых пылинках» по Амазару и «мельчайших золотинках» в русле Купури [3]. Упоминает он и о единственной золотине, обнаруженной штейгером Блинниковым (экспедиция Невельского) в шлихе по р. Искай, впадающей в залив Счастья. Общее благоприятное впечатление в отношении перспектив золотоносности Верхнего Приамурья, основанное на сходстве с Нерчинской горной областью, сложилось у Аносова еще при плавании по Амуру с военной экспедицией Муравьева в 1854 году [4]. На этот раз оно подтвердилось пробными промывками, – одна золотина была вымыта на устье речки выше Ольдоя и несколько – на устье Буринды. От устья Зеи до Хингана Амурская партия не встретила «ничего благонадежного для открытия золотых россыпей». В ущелье Хингана партия находилась всего несколько дней (с 4 по 9 июня). В поле развития порфиров промывка 60 пудов песка показала наличие свинцового и молибденового блеска. При промывке песков (40 пудов) из шурфа среди сменивших порфиры гнейсов, сланцев и грейзенов знаков золота обнаружено не было. Исследованию относительно крупной речки в этом районе помешало появление подымавшихся вверх по Амуру 25 манчжурских лодок.
С 13 по 30 июня партия Аносова предприняла попытку обследовать долину Биджана. Партия доходила до стрелки Биджана верст за 150 от Амура, но в шурфах везде был белый песок и редко – обломки гранита. С устья Биджана, не теряя более времени, Аносов направился в назначенный район работ, – верст за 100 выше озера Кизи и до устья Амура. 7 июля партия прибыла на к устью Горина. В пяти верстах выше устья речки Меданджи задали шурф, промыли более 50 пудов песку, знаков золота не нашли. С 17 по 28 июля обследовали берега озера Кизи, затем шурфовали речку, сходящуюся вершиной с Искаем, и прибыли в Николаевский пост 3 августа. В этом районе партия Аносова оставалась до начала сентября. Были заданы шурфы по рекам Мео и Искаю. Все промывки оказались безрезультатными. Развитые повсеместно в районе вулканические породы не оставляли, по мнению Аносова, надежды на обнаружение золота.
В отличие от 1854 года, когда флотилия Муравьева прошла от Шилкинского завода до Мариинского поста у озера Кизи менее чем за месяц, на этот раз Аносов имел возможность составить более определенное представление о геологии прибрежий Амура. Наблюдения свои он вел, прежде всего, с позиции оценки золотоносности развитых здесь горных пород, придерживаясь представлений своего времени. В середине 19 века уже стало общепринятым связывать распространение россыпей с коренными проявлениями золота. Предполагалось, что золотое оруденение приурочено, в основном, к зоне соприкосновения глубинных, плутонических пород и сланцев [5]. Аносов, из опыта поисков золотоносных россыпей в Забайкалье, сделал вывод о приуроченности россыпей к горным узлам, образованным гранито-сиенитами [6]. В рассуждениях о поисках золота в Приморской области он также указывает на сходство золотоносных районов Калифорнии и Сибири. Общим для них, по его мнению, является приуроченность к горному поднятию, ось которого состоит из гранитов и сиенитов, а склоны и отроги – из разных метаморфических сланцев [7]. Определенное мнение сложилось у специалистов и о перспективности на золото различных пород, – области развития осадочных и вулканических пород, в отличие от сложенных гранитами и вмещающими их сланцами, рассматривались как бесперспективные. Указывалось также на положение россыпей в незначительном удалении от коренных источников. Знания и опыт подсказывали Аносову, что «правильно осажденные пласты» могут быть лишь в россыпях, расположенных по речкам с небольшим падением, с относительно пологим уклоном долины и в достаточном удалении от оси горного поднятия. Поиски золота вдали от гор, в долинах больших рек считались бесполезными. Исходя из этого и можно оценивать решение Аносова перенести поиски из долины Амура в Удской край, ближе к горам, сложенным, как тогда было уже известно, кристаллическими породами [8].

2. Морской переход. Работы в Удском крае.

Приближалась зима и надо было принимать решение. Куда идти ?.. Для поисков на левобережье Амура следовало уходить от реки на значительные расстояния к отрогам Хингана и Становика. На такие работы требовалось разрешение, а почта в Иркутск из Николаевского поста в то время еще ходила через Якутск и очень нерегулярно [9]. Наиболее удобным по условиям работ представлялся Удской край, где можно было приобрести оленей и добраться до окрестных гор всего за шесть дней. Путь от Николаевского поста до Удского острога (на собаках) занимал 30 дней, но грузы в Удской острог доставлялись также морем, на устье Уды. Как раз возникла необходимость отправить провиант для жителей Удска и местное начальство снарядило для этой цели тендер «Камчадал». Казенной поисковой партии было оказано содействие и 4 сентября 1857 Аносов с командой и годовым запасом продовольствия отплыл из Николаевского поста на этом небольшом парусном судне.
«Камчадал» выбирался в открытое море почти десять дней, лавируя между многочисленными мелями и банками устья и лимана Амура и утопив незаменимую «кошку». Пришлось плыть за ней в Аян и оттуда возвращаться к устью Уды. 21 сентября, уже в Удской губе, судно попало в шторм. Через полтора дня шторм сменился штилем и зыбью, а при подходе к устью Уды – встречным ветром, дующим из долины. С большим трудом, благодаря приливному течению, понемногу подвигаясь, «Камчадал» все-таки вошел в устье реки и «поместился в одной из глубоких ям, окруженных банками». Только 6 октября Аносов смог отправиться в Удск. Лодка благополучно преодолела расстояние в 90 верст при содействии местных тунгусов. Шли на шестах и 8 октября были в Удске.
Снаряжение партии в маршрут к верховьям Маи (Половинной) заняло больше месяца. Для перевозки груза, за недостатком вьючных оленей, пришлось воспользоваться собаками, запряженными в нарты. Только 13 ноября партия смогла начать работы. Поднимались вверх по Мае, обследовали притоки, местами отходя на значительное расстояние от реки. Поднимались по Мае и выше устья Чайдаха, где был устроен временный склад. Горный характер Маи, большая глубина залегания пласта не позволили партии провести глубокую шурфовку. Все же знаки (крупицы) золота, обнаруженные в речных наносах притоков Маи давали надежду на золотоносность и противоположных склонов Удских гор, – западных, обращенных к верховьям Зеи [10]. Именно там, в русле Купури, левого притока Зеи, при проведении работ Забайкальской экспедицией в 1851 году были отмыты мельчайшие золотинки.
3 февраля 1858 на устье Чайдаха прибыли олени, закупленные в Удске, и партия смогла двинуться вверх по Чайдаху к перевалу в Нучу (Лучу) – левый приток Купури [11]. В эту зиму глубина снега достигала аршина (около 70 см) и больше. Дорогу каравану прокладывал тунгус на лыжах, ведя в поводу рослого оленя. Крутой подъем на перевал преодолели благополучно и по пологому спуску вышли в долину Нучи и далее до Купури. Продвигаясь вниз по Купури с шурфовкой, партия всюду находила признаки золотоносности, – промывка давала мелкие золотины и золотую пыль. Данные Забайкальской экспедиции подтверждались. Для более детальных поисков Аносов выбрал речки, впадающие в Купури слева в ее нижнем течении. Здесь водораздельный хребет заканчивался и падение речек было относительно пологим, а долины были свободны от глыбовых свалов. Знаки золота оказались во всех трех речках, обследованных партией, – на Улягире, Кинлянжаке и Буреякане. Начались поиски собственно россыпей. Успех ожидал партию в долине Кинлянжака – к 1 мая 1858 года там была найдена россыпь, занимающая отдельные площади в расширяющихся частях долины. Из-за постоянного притока воды в шурфы детальная разведка была проведена лишь по одной линии. В этом пересечении среднее содержание золота в россыпи составило 1 золотник на 100 пудов песку при толщине пласта полтора аршина (более метра). В наиболее богатых шурфах оно доходило до полутора золотников. Толщина наносов, перекрывающих золотоносный пласт, составила четыре аршина (около трех метров). О перспективах Кинлянжакской россыпи Аносов пишет: «Ровное пластинчатое золото и правильность пласта заставляют предполагать, что в расширенных частях долины покоятся более богатые пласты золотоносных песков». Отмечая, что доставка провизии и инструмента на Кинлянжак возможна лишь от устья Уды, за 400 верст, Аносов указывает на возможность отработки россыпи только при содержании (на значительном расстоянии) 3 золотника на 100 пудов песку [12].
Разведочные работы продолжались все лето, но были прерваны. По этому поводу Аносов пишет без уточнений: «неблагоприятное стечение обстоятельств заставило нас вернуться в Удск» [13]. Только осенью партия снова прибыла на Кинлянжак для окончательного исследования россыпи, но убедилась в невозможности продолжения работ из-за постоянного притока воды в шурфы: начинались морозы и вода выжималась из болот, расположенных как раз на золотоносных участках. На одном из таких участков, у самого его края, пробитый с большим трудом шурф показал на глубине двух саженей наличие золотоносного пласта толщиной в сажень (более двух метров), но со слабым содержанием золота. Пришлось возвращаться. В Удске стали собираться в дорогу – оставаться там до навигации было невозможно из-за недостатка провизии.

3. Возвращение на Амур. Еще один год работ.

Аносов обдумывал варианты выхода на Амур, справедливо считая поставленную Муравьевым задачу выполненной. Партия добилась успеха, на который Аносов, по его собственному признанию, не рассчитывал, – выявила перспективную площадь, открыла россыпь с достаточно высоким содержанием золота. Относительно скромные результаты предшественников, горных отрядов Забайкальской экспедиции (см. примечание 10), все же, имели значение для действий партии Аносова. Отрицательные результаты этой экспедиции на левобережье Уды в сочетании с данными Аносова по Мае-Половинной подвигли его без промедления перейти в бассейн Купури, золотоносность которого все же намечалась по данным Аргунова (см. примечание 3). Успех работ определялся и опытом, интуицией Аносова, и составом его команды [14]. Благодаря неожиданно представившейся возможности, партии удалось попасть в Удской край и верховья Зеи, существенно расширив район исследований. Речь уже шла об огромной территории.
И обстоятельства подталкивали к продолжению этого супер-регионального обзора. Аносов пишет: «Нам предстояло идти или в Николаевский пост, или горами прямо на запад в Нерчинские заводы, но получив известие о выпавших глубоких снегах в приморской полосе, оставалось только идти вторым путем...» [15]. До Аносова из Удского острога в Нерчинские заводы в 1851 году возвращался отряд Карликова, топографа Забайкальской экспедиции [16]. Его путь проходил вверх по Уде и Шевли с перевалом в Селиткан и далее на запад через Инканскую часовню (см. карту). Через Инканскую часовню в конце 1844 года проехал и А.Ф.Миддендорф, возвращаясь из своей Сибирской экспедиции. Аносов выбрал кратчайший путь, – по южным отрогам Станового хребта. Сложность и рискованность этого предприятия состояла, прежде всего, в отсутствии надежного проводника. Удские тунгусы знали местность только до верховьев Зеи и с ороченами, кочевавшими западнее, не общались. Единственный, кого удалось найти в Удске, был якут Семен. Он был когда-то в Горбице, но все забыл и быть проводником согласился лишь при условии не нести ответственности, если партия отклонится от относительного безопасного пути через оленьи кормовища. Если бы это случилось, то олени погибли бы, а вслед за ними и люди. Спасти в этом случае мог лишь выход на юг, на Зею и сплыв по ней на плотах после вскрытия ото льда. Оставшихся оленей при этом можно было бы пустить на мясо. И все же партия отправилась в путь.



Сайт создан в системе uCoz
Заблоцкий Е.М. НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ АНОСОВ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ: АМУРСКАЯ ЗОЛОТОПОИСКОВАЯ ПАРТИЯ (1857-1860 гг.)
Главная страница. продолжение примечания карта маршрута рис.1. рис.2. рис.3. рис.4.